Некоторые следствия

Прежде всего постараемся рассеять недоумение, которое, должно быть, возникло уже у многих. Если любой частице, любому куску вещества присущи волновые свойства, то почему мы не обнаруживаем таких свойств у стола, за которым сидим, у книги, которую читаем, вообще ни у одной из вещей, с которыми встречаемся постоянно?

Ответ прост: потому что они тяжелые. Их масса велика—и, значит, при абсолютно ничтожной неопределенности скорости, неопределенность координаты можно практически считать равной нулю. Кусок вещества не приближенно, а точно можно считать телом, не обнаруживающим никаких волновых свойств.

И только в случае малых масс, т. е. когда объектом исследования являются отдельные элементарные частицы (или их небольшие совокупности), неопределенность становится принципиальной и игнорировать ее нельзя.

Нельзя игнорировать, что теряет смысл такое понятие, как траектория: нельзя одновременно задавать и положение, и скорость. Нельзя, следовательно, игнорировать, что теряет смысл и понятие ускорения.

Короче говоря, нельзя игнорировать фундаментальный факт: ньютоновское описание движения становится невозможным. Для нас это особенно важно и вот с какой стороны: определение понятия «сила», как было подчеркнуто, является строгим только в ньютоновской механике. Если же теперь мы убедились, что в микромире ньютоновское описание движения становится невозможным, то нельзя не сделать и следующего логически неизбежного вывода: изучая явления микромира, нужно отказаться от сил, как от мерила взаимодействия. Мы это отмечали уже во введении.

А что же остается? Остается энергия взаимодействия. Энергия оказалась (здесь проявляется глубина и универсальность закона сохранения энергии) куда более живучей, чем сила, и энергия принимает на себя всю нагрузку при описании взаимных влияний, имеющих место в микроявлениях.